Беседа двенадцатая. Авраам

31 декабря 2006 года

Икона Св. Троицы с предстоящим Авраамом из местного ряда иконостаса церкви Рождества Богородицы г.ФроловоВ двенадцатой главе книги Бытия мы видим как Аврам, потомок Ноя, поверил призыву Бога, оставил свою родину, месопотамскую цивилизацию и ушел в Ханаан - современную Палестину, со своими близкими, слугами, стадами - такой кочующий табор. Надо сказать в древности человек вообще не мог жить один, жили родами, большими семьями. Глава рода, жены, дети от них, слуги, их дети - домочадцы. В одиночку человек не мог выжить, да и юридические права были только у таких больших семей и их глав.
За то,что Аврам поверил Богу, Господь хранил его во всех его странствиях, а их ему выпало немало. Мы не будем описывать все их, а остановимся на двух важных эпизодах. Ведь так делает и автор библейского повествования. Посмотрите - семьдесят пять лет жизни Аврама в Харране не описывается, а последние годы, после того, как Бог призвал его в Ханаан - описываются подробно. Для билейского повествования важно то время, когда творится воля Божья, это время становится насыщенным и ценным.
Первый эпизод - Аврам связывает себыя с одной из местных традиций и категорически отмежевывается от другой. У многих народов в языческие времена сохранилась, хоть и смутно, память об истинном Боге. Такая память была и у народов Ханаана. Доказательство этому мы видим в восьмом стихе двенадцатой главы. Авраам приходит в место, называемой Бет-Эль - дом Эля, дом Божий. У местных жителей была память об изначальном Боге, место которого в управлении миром и подаче благ теперь заняли всевозможные ваалы - господа, хозяева тех или иных мест, городов, племен. Элю почти никто не поклонялся и никаких благ от него не ждали. И вот Аврам, чужеземец, сразу заявляет, что он пришел в Ханаан по повелению Бога. И не какого-нибудь месопотамского божка, а именно Эля, которого чтили в древности. Он останавливается в Бет-Эле, возобновляет заброшенное святилище и приносит жертвы. Такой поступок Аврама нельзя не признать мудрым. Тем же путем через тысячи лет пойдут Христовы апостолы. Как и Аврам, они понесут вести не новом чужом боге, а о том, кого все народы чтили изначально, а теперь забыли. Это и соттветствует действительности и облегчает принятие людьми благой вести. Ведь, несмотря на всю возможную глубину падения человека, он остается творением Божьим. Его душа несет на себе отпечаток руки Благого Творца. А в Ханнане Аврам нашел людей, которые не забыли Бога, сотворившего небо и землю.
Второй эпизод описывается в четырнадцатой главе. Его внешняя канва в том, что Аврам и его родственники оказались в эпицентре регионального конфликта. Они и сейчас не стихают там. Несколько "царей" ханаанских городов, а точнее вождей племен, пусть нас не смущают громкие титулы, решили объединиться и напасть на богатые города иорданской долины и поживиться за их счет богатой добычей. Грабеж был успешным. Среди ограбленных городов были Содом и Гоморра, о которых еще до этого было известно, что их жители "были злы и весьма грешны пред Господом" (Быт. 13, 13). Впрочем, военный набег был вызван не этим, а их богатством. Наверняка. такие войны, а скорее бандитские набеги, были обычным делом для ханаанских жителей. Но племянник Аврама, Лот поселился рядом с этими городами и его тоже ограбили и захватили в плен.
И вот Аврам вооружает своих слуг и с внушительным отрядом - более трехсот человек устремляется спасать Лота. Бог не оставляет его, и Лота удалось освободить, и нападавших разогнать, и всю добычу у них отнять. Получилось, что Аврам воевал за Содом и Гоморру и отомстил за их грабеж. Возвращавшегося с победой Аврама встретил царь содомский. Враги были сильнее его, Аврам с дружиной сильнее их, следовательно, спорить с ним не приходится. И содомиты просят освободить лишь их сограждан, оставив всю добычу. Но Аврам отказывается. Во-первых, он не хочет сравняться с грабителями, обогатиться за счет военного грабежа, дать повод окружающим считать его не мирным богоискателем и прорроком, а обычным кочевником, при случае не гнушающимся разбоем. Таких много было во все времена в окрестных пустынях. Во-вторых, Аврам не хочет иметь ничего общего с Содомом и Гоморрой, зная нечестие их жителей. Он возвращает почти все, отнятое у грабителей и уходит. Его не прельстило богатство, которое было бы общим с нечестивцами, для него важнее сохранить собственную праведность и союз с Богом.
В этом же походе Аврам встречает другого почитателя изначального истинного Бога, Эля. Это Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Вышнего - Эль-Эльона. Он встречает Аврама на его пути домой. Вероятно Мелхиседек со своим небольшим городом или также подвергся грабежу, или избежал нападения благодаря Авраму. Мелхиседек выходит навстречу с благодарностью, он благословляет Аврама от имени Эль-Эльона, Бога Вышенго, Создателя неба и земли. Таким образом Мелхиседек является носителем древней традиции поклонения истинному Богу, для Аврама это ценно и он отдает Мелхиседеку десятую часть всей отвоеванной добычи.
О Содоме и Гоморре мы не будем много говорить. Огненный дождь, уничтоживший их сейчас мало кого учит. На современные "лав-парады" если даже и прольется огонь с небес, они примут за фейерверк. Кстати, их развалины недавно нашли израильские археологи. Может, туда даже паломничества организуют - к памятнику жертвам нетерпимости.
Поговорим лучше об избранности народа Божьего. История этой избранности начинается как раз с Аврама. Его израильский народ считал своим родоначальником, от него отсчитывал свои родословия, а клич: "Отец наш Авраам!" был лозунгом еврейского народа - Ин. 8, 39. Так в чем же заключалась его избранность? Явно не втом, что он был лучшим среди всех. Нельзя представлять что Бог выбирал из всех народов самый лучший, и таким оказался Израиль. В Книге Бытия ясно сказано: "Аврам поверил Господу, и Он вменил ему это в праведность" (Быт.15:6). То есть никаких других заслуг у Аврама не было, только вера в божий призыв. И вот Бог поэтому избрал его истал медленно, но верно осуществлять Свои обетования - создавать свой народ, из которого произойдет Дева, родившая спасителя мира. Сегодня на литургии и вчера на утрени мы как раз и читали про родство Иисуса Христа с еврейским народом, с Авраамом, и со всеми нами.

В заключение беседы один из ее участников спросил, как относиться к тому, что люди называют наступающий новый год годом свиньи, да и каждый год связывают с каким либо животным. Более того, многие советуют встречать новый год по-свински - залезать под стол и хрюкать.
Конечно, это обычай языческий. Китайский календарь устроен таким образом - циклами по двенадцать лет в каждом, причем годы называются по животным: свиньи, собаки, обезьяны, тигра, кролика, крысы, лошади, змеи, и даже дракона. Пять таких циклов составляются большой цикл в шестьдесят лет, внутри которого малые циклы разлицаются цветом - красная свинья, голубая лошадь и т.п. Через каждые шестьдесят лет все повторяется. Может для языческого Китая это и неплохой календарь, тем более что он достаточно древний. Может в этом есть некая занятность - цветные зверушки, хотя есть среди них и мерзкие твари. И идея эта - непрерывного кругообращения времени, возвращения на круги своя - обычная языческая идея. Также представляли время и древние греки. Действительно, если в мире нет Творца, а есть только различные силы, духи, боги, именно так ему и должно быть устроенным - крутиться по вечному кругу, повторяться, ветшать, обновляться. И так без конца.
Но вот людей Библии от этого кругооборота явно стошнило. И в Библии мы видим совсем другую картину времени - прямую, устремленную от точки начала, от творческого Слова - к великой цели - к Боговоплощению, а от него к конечному обожению твари. Круги разорваны, потому что сам Творец вошел в мир. Люди сами не могли найти в истории точки отсчета, чаще всего считали просто по правлениям царей, императоров. Древний Рим до Августа вообще не нумеровал годов, каждый год назывался по именам консулов - "в год, когда консулами были Сервий Гальба во второй раз и Тит Виний", а в архивах хранились записи кто за кем следовал. Или - "В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря" (Лк. 3,1). Только с ярого гонителя христиан Диоклетиана более менее утвердилось на три века нумерация годов, от начала его царствования, конечно же. Также и в других странах - "третий год царствования Ашшурбанипала", "пятый год правления фараона Тутмоса". Китайцы вот решили не по царям, а по зверям пронумеровать, дескать императоры приходят и уходят, а природа остается и сохраняет политическую нейтральность. Не хуже и не лучше прочих.
Но для нас для христиан в этом море безотносительных языческих летоисчислений появилась точка отсчета - в мире родился Спаситель. Не сразу утведилось летоисчисление от Его Рождества, но со временем люди поняли, что человеку подобает соизмерять время своей жизни с временем от Рождества Христова. Таким образом мы каждый раз, произнося номер года можем вспомнить, от какой точки этот наш год имеет такой номер, от какого события ведется счет годам. Как бы коммунисты стыдливо не называли их - годы "нашей эры", мы помним, почему она наша - потому что "нас ради человек и нашего ради спасения" в мире вплотился Создатель. И сегодня мы должны помнить, что уходит 2006 год от Рождества Христова, и завтра наступит новый, 2007 год от Рождества Христова. Так зачем нам возвращаться к языческим циклам? Разве достойно христиан мерить время по зверям, фараонам или кесарям? Единственный и главный ориентир есть для нас в истории мира - Рождество Христово.
Можно только пожалеть людей, продолжающих жить по языческим летоисчислениям и ждать милостей от зверюшек - свиньи, лошади, дракона. Может эти люди просто заблуждаются, не зная лучшего. Но может и есть в этих китайских зверюшках бесовский яд. Опасно именно ожидание удачи от так называемых "талисманов года", связывание с ними своих надежд. Свинья принесет нам мир и достаток? Какая свинья, из какого свинарника, из какой деревни? Где она, что она о нас думает, как ей угодить? Ах, это вообще Свинья, опять что это - идея свиньи, или дух свиньи? Сейчас скорее скажут - дух, да китайцы говорят откровенно - добрый дух года. Вспомним апостола Иоанна Богослова: "Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они" (1 Ин. 4,1) Может ли быть от Бога "дух свиньи"? А дух дракона, крысы? Больше похоже на бесовские обольщения. Да и призывы залезать под стол и хрюкать выдают автора с рогами и копытами. А есть за столом - то что свиньи едят и таким же образом - разливая и чавкая? Все было бы смешно, если бы народ наш под эту марки не вел себя по-скотски и в год свиньи, и любой Новый год. Поэтому давайте с верою и надеждой встречать очередной год, который Господь благоволит нам даровать, вести себя при этом как подобает людям и христианам

Назад на предыдущую

Вперед на следующую

Назад на страницу Е.А.Агеева

Назад на главную